Пять десятков лет назад великий американец, под чьей символиче­ской сенью мы сегодня собрались, подписал Прокламацию об освобож­дении негров. Этот важный указ стал величественным маяком света на­дежды для миллионов черных рабов, опаленных пламенем испепеляю­щей несправедливости. Он стал радостным рассветом, завершившим долгую ночь пленения.
Но по прошествии ста лет мы вынуждены признать трагический факт, что негр все еще не свободен. Спустя сто лет жизнь негра, к сожалению, по-прежнему калечится кандалами сегрегации и оковами дискримина­ции. Спустя сто лет негр живет на пустынном острове бедности посреди огромного океана материального процветания. Спустя сто лет негр по-прежнему томится на задворках американского общества и оказывает­ся в ссылке на своей собственной земле. Вот мы и пришли сегодня сюда, чтобы подчеркнуть драматизм плачевной ситуации.
В каком-то смысле мы прибыли в столицу нашего государства, чтобы получить наличные по чеку. Когда архитекторы нашей республики писа­ли прекрасные слова Конституции и Декларации независимости, они подписывали тем самым вексель, который предстояло унаследовать каж­дому американцу. Согласно этому векселю, всем людям гарантировались неотъемлемые права на жизнь, свободу и стремление к счастью.
Сегодня стало очевидным, что Америка оказалась не в состоянии вы­платить по этому векселю то, что положено ее цветным гражданам. Вме­сто того чтобы выплатить этот святой долг, Америка выдала негритянско­му народу фальшивый чек, который вернулся с пометкой «нехватка средств». Но мы отказываемся верить, что банк справедливости обанкро­тился. Мы отказываемся верить, что в огромных хранилищах возможнос­тей нашего государства недостает средств. И мы пришли, чтобы получить по этому чеку – чеку, по которому нам будут выданы сокровища свободы и гарантии справедливости. Мы прибыли сюда, в это священное место, также для того, чтобы напомнить Америке о настоятельном требовании сегодняшнего дня. Сейчас не время удовлетворяться умиротворяющими мерами или принимать успокоительное лекарство постепенных решений. Настало время выйти из темной долины сегрегации и вступить на зали­тый солнцем путь расовой справедливости. Настало время открыть двери возможностей всем Божьим детям. Настало время вывести нашу нацию из зыбучих песков расовой несправедливости к твердой скале братства.
Для нашего государства было бы смертельно опасным проигнориро­вать особую важность данного момента и недооценить решимость негров. Знойное лето законного недовольства негров не закончится, пока не на­станет бодрящая осень свободы и равенства. 1963 год – это не конец, а начало. Тем, кто надеется, что негру нужно было выпустить пар и что теперь он успокоится, предстоит суровое пробуждение, если наша нация возвратится к привычной повседневности. До тех пор пока негру не будут предоставлены его гражданские права, Америке не видать ни безмятеж­ности, ни покоя. Революционные бури будут продолжать сотрясать осно­вы нашего государства до той поры, пока не настанет светлый день спра­ведливости.
Но есть еще кое-что, что я должен сказать моему народу, стоящему на благодатном пороге у входа во дворец справедливости. В процессе завое­вания при надлежащего нам по праву места мы не должны давать основа­ний для обвинений в неблаговидных поступках. Давайте не будем стре­миться утолить нашу жажду свободы, вкушая из чаши горечи и ненависти.
Мы должны всегда вести нашу борьбу с благородных позиций досто­инства и дисциплины. Мы не должны позволить, чтобы наш созидатель­ный протест выродился в физическое насилие. Мы должны стремиться достичь величественных высот, отвечая на физическую силу силой духа. Замечательная воинственность, которая овладела негритянским общест­вом, не должна привести нас к недоверию со стороны всех белых людей, поскольку многие из наших белых братьев осознали, о чем свидетельству­ет их присутствие здесь сегодня, что их судьба тесно связана с нашей судьбой и их свобода неизбежно связана с нашей свободой. Мы не можем идти в одиночестве.
И начав движение, мы должны поклясться, что будем идти вперед.
Мы не можем повернуть назад. Есть такие, которые спрашивают тех, кто предан делу защиты гражданских прав: «Когда вы успокоитесь?» Мы ни­когда не успокоимся, пока наши тела, отяжелевшие от усталости, вызван­ной долгими путешествиями, не смогут получить ночлег в придорожных мотелях и городских гостиницах. Мы не успокоимся, пока основным ви­дом передвижений негра остается переезд из маленького гетто в большое. Мы не успокоимся, пока негр в Миссисипи не может голосовать, а негр в
Нью-Йорке считает, что ему не за что голосовать. Нет, нет у нас основа­ний для успокоения, и мы никогда не успокоимся, пока справедливость не начнет струиться, подобно водам, а праведность не уподобится мощ­ному потоку.
Я не забываю, что многие из вас прибыли сюда, пройдя через великие испытания и страдания. Некоторые из вас прибыли сюда прямиком из тесных тюремных камер. Некоторые из вас прибыли из районов, в кото­рых за ваше стремление к свободе на вас обрушились бури преследований и штормы полицейской жестокости. Вы стали ветеранами созидательного страдания. Продолжайте работать, веруя в то, что незаслуженное страда­ние искупается.
Возвращайтесь в Миссисипи, возвращайтесь в Алабаму, возвращай­тесь в Луизиану, возвращайтесь в трущобы и гетто наших северных горо­дов, зная, что так или иначе эта ситуация может измениться и изменится. Давайте не будем страдать в долине отчаяния.
Я говорю вам сегодня, друзья мои, что, несмотря на трудности и раз­очарования, у меня есть мечта. Это мечта, глубоко укоренившаяся в Аме­риканской мечте.
у меня есть мечта, что настанет день, когда наша нация воспрянет и доживет до истинного смысла своего девиза: «Мы считаем самоочевид­ным, что все люди созданы равными».
у меня есть мечта, что на красных холмах Джорджии настанет день, когда сыновья бывших рабов и сыновья бывших рабовладельцев смогут усесться вместе за столом братства.
у меня есть мечта, что настанет день, когда даже штат Миссисипи, пустынный штат, изнемогающий от накала несправедливости и угнете­ния, будет превращен в оазис свободы и справедливости.
у меня есть мечта, что настанет день, когда четверо моих детей будут жить в стране, где о них будут судить не по цвету их кожи, а по тому, что они собой представляют.
у меня есть мечта сегодня.
у меня есть мечта, что настанет день, когда в штате Алабама, губерна­тор которого ныне заявляет о вмешательстве во внутренние дела штата и непризнании действия принятых конгрессом законов, будет создана си­туация, в которой маленькие черные мальчики и девочки смогут взяться за руки с маленькими белыми мальчиками и девочками и идти вместе, подобно братьям и сестрам.
у меня есть мечта сегодня.
у меня есть мечта, что настанет день, когда все низины поднимутся, все холмы и горы опустятся, неровные местности будут превращены в равнины, искривленные места станут прямыми, величие Господа пред­станет перед нами и все смертные вместе удостоверятся в этом.
Такова наша надежда. Это вера, с которой я возврашаюсь на Юг.
С этой верой мы сможем вырубить камень надежды из горы отчая­ния. С этой верой мы сможем превратить нестройные голоса нашего на­рода в прекрасную симфонию братства. С этой верой мы сможем вместе трудиться, вместе молиться, вместе бороться, вместе идти в тюрьмы, вместе защищать свободу, зная, что однажды мы будем свободными.
Это будет день, когда все Божьи дети смогут петь, вкладывая в эти слова новый смысл: «Страна моя, это Я тебя, сладкая земля свободы, это я тебя воспеваю. Земля, где умерли мои отцы, земля гордости пилигримов, пусть свобода звенит со всех горных склонов».
И если Америке предстоит стать великой страной, это должно про­изойти.
Пусть свобода звенит с вершин изумительных холмов Нью-Хэмпшира!
Пусть свобода звенит с могучих гор Нью-Йорка!
Пусть свобода звенит с высоких Аллегенских гор Пенсильвании!
Пусть свобода звенит с заснеженных Скалистых гор Колорадо!
Пусть свобода звенит с изогнутых горных вершин Калифорнии!
Пусть свобода звенит с горы Лукаут в Теннесси!
Пусть свобода звенит с каждого холма и каждого бугорка Миссисипи!
С каждого горного склона пусть звенит свобода!
Когда мы позволим свободе звенеть, когда мы позволим ей звенеть из каждого села и каждой деревушки, из каждого штата и каждого города, мы сможем ускорить наступление того дня, когда все Божьи дети, черные и белые, евреи и язычники, протестанты и католики, смогут взяться за ру­ки и запеть слова старого негритянского духовного гимна: «Свободны на­конец! Свободны наконец! Спасибо всемогущему Господу, мы свободны наконец!»

The VENTURES  - WIPE OUT – 1966, Japan

Полный «список Алексаняна»:
- Александр Иванович Бастрыкин, председатель Следственного комитета РФ
- Юрий Станиславович Бирюков, первый заместитель генерального прокурора (с июня 2000г. по июнь 2006г.).
- Виктор Яковлевич Гринь, заместитель генерального прокурора
- Салават Кунакбаевич Каримов, старший следователь по особо важным делам Генпрокуратуры, советник генерального прокурора РФ Юрия Чайки
- Валерий Алексеевич Лахтин, старший прокурор управления по надзору за расследованием особо важных дел Генпрокуратуры
- Татьяна Борисовна Русанова, заместитель руководителя отдела Главного следственного управления Следственного комитета при прокуратуре
- Радмир Хатыпов, старший следователь по особо важным делам Генпрокуратуры, советник юстиции
- Николай Васильевич Власов, старший прокурор отдела по поддержанию государственного обвинения управления по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел Генпрокуратуры, советник юстиции
- Фарит Ганиев, следователь по особо важным делам Генпрокуратуры и СК
- Игорь Юрздицкий, следователь следственной группы Генпрокуратуры
- Сергей Маркелов, и.о. руководителя Главного следственного управления Следственного комитета при прокуратуре
- Михаил Туманов, старший следователь по расследованию особо важных дел Генпрокуратуры
- Валерий Алексеевич Алышев, руководитель первого отдела управления №2 по расследованию особо важных дел ГСУ СК при прокуратуре РФ
- Александр Владимирович Иоган, следователь следственной группы Генпрокуратуры, советник юстиции
- Е.Лютов, старший прокурор отдела по надзору за расследованием особо важных дел управления по расследованию особо важных дел Генпрокуратуры
- Наталия Дударь, судья Басманного районного суда Москвы
- Андрей Расновский, судья Мосгорсуда
- Александр Трубников, судья Басманного суда
- Елена Ярлыкова, бывшая судья Басманного суда
- Наталья Мушникова, судья Басманного районного суда Москвы. Вынесла постановление о продлении срока содержания под стражей В.Алексаняна, отказывала в удовлетворении жалоб защиты на действия следствия
- Н.Кузнецова, судья Мосгорсуда
- Евгений Найденов, судья Мосгорсуда
- Ольга Неделина, судья Симоновского районного суда Москвы
- Анастасия Рыжова, судья Мосгорсуда
- Ирина Орешкина, судья Симоновского районного суда Москвы
- Татьяна Корнеева, судья Симоновского районного суда Москвы
- Вера Пильганова, судья Басманного районного суда Москвы
- Дмитрий Фомин, судья Мосгорсуда
- Ольга Егорова, председатель Мосгорсуда
- Фикрет Тагиев, начальник СИЗО 77/1 («Матросская тишина»).
- Юрий Калинин, директор Федеральной службы исполнения наказаний РФ, затем заместитель министра юстиции.

Да, я курил марихуану и пробовал LSD. И мне нечего стесняться по этому поводу.

У меня было много разных женщин, но лучшими всегда оказывались мои собственные жёны.

Иногда ко мне на улице подходят люди. Они просят денег или просто хотят похлопать по плечу, сообщив, как им нравится iPhone. Если я устал, то обычно вытягиваю шею и пронзительно, не мигая, смотрю им в глаза. Они помнутся пару секунд, а потом быстро переходят на другую сторону улицы.

Мы едим пищу, которую выращивают другие люди. Мы носим одежду, которую сшили другие люди. Мы говорим на языках, которые были придуманы другими людьми. Думаю, пришло время и нам стать полезными человечеству.

Нужно почаще говорить другим о том, что вы сделали. Конечно, не надо навязывать это, быть самодовольным или фанатеть от себя — это лишь отпугнёт людей. И всё-таки не стоит стесняться в подходящий момент сообщить другим о том, что вы сделали.

Я — один из немногих людей, который знает, что такое потерять четверть миллиарда долларов за год. Это очень хорошо формирует личность.

Телевизор отупляет и убивает много времени. Выключите его, и вы сохраните несколько клеток вашего мозга. Однако будьте осторожны — отупеть можно и за компьютером Apple.

Было время, когда я спал на полу в комнатах у друзей и сдавал бутылки, чтобы купить вегетарианский бургер. Сейчас, после получения акций и собственности на несколько миллиардов долларов, моя бытовая жизнь несколько изменилась, но, клянусь, не я сам.

Если вы связаны с угасающей индустрией — быстро бросайте её, до того, как потеряете работу.

Только наличие цели приносит жизни смысл и удовлетворение. Это способствует не только улучшению здоровья и долголетию, но также даёт вам капельку оптимизма в тяжёлое время.

Если бы мне предложили выбрать между Apple и Pixar — что оставить, а что отдать другим людям, — то я, пожалуй, захотел бы вернуться назад в прошлое и устроить всё так, чтобы владеть и тем и другим без подобного выбора.

Нет такого понятия, как успешный человек, который ни разу не оступился и не допустил ошибки. Есть только успешные люди, которые допустили ошибки, но затем изменили свои планы, основываясь на этих самых ошибках. Я как раз один из таких парней.

Microsoft потратили много миллионов долларов на разработки и развитие собственных продуктов, но все они отчего-то выглядят как копии продуктов Apple. Когда я хочу поднять себе настроение, то сразу вспоминаю этот факт.

Есть только один способ проделать большую работу — полюбить её. Если вы к этому не пришли, подождите. Не бросайтесь за дело.

Память о том, что я скоро умру, — самый важный инструмент, который помогает мне принимать сложные решения в моей жизни.

Я могу уволить человека, а потом позвонить ему, чтобы обсудить какой-то проект или снова нанять его. Прошлое меня не волнует, важно только настоящее.

Если бы у меня была возможность вернуться в прошлое и дать совет себе в 25 лет, то я бы сказал: «Не соглашайся на идиотские интервью — у тебя нет времени на философский бред!»

Невозможно найти слов, одна пустота.

Стареем, брат, ты говоришь?

Вон кончен — он недлинный —

Старинный рейс Москва-Париж…

Теперь уже — старинный.

И наменяли стюардесс —

И там и здесь, и там и здесь —

И у французов, и у нас!

Но козырь — черва и сейчас.

Стареют все — и ловелас,

И Дон Жуан, и Греи.

И не садятся в первый класс

Сбежавшие евреи.

Стюардов больше не берут,

А отбирают. И в Бейрут

Теперь никто не полетит —

Что там? Бог знает и простит.

Стареем, брат, седеем, брат.

Дела идут, как в Польше.

Уже из Токио летят

Одиннадцать, не больше.

Уже в Париже неуют,

Уже и там витрины бьют,

Уже и там давно не рай,

А как везде — передний край.

Стареем, брат. А старикам

Здоровье — кто устроит?

А с элеронами рукам

Работать и не стоит.

И отправляют [нас], седых,

На отдых, то есть — бьют под дых.

И всё же этот фюзеляж

Пока что наш, пока что наш…

1979

Есть люди которые любят творить, а есть люди которые любят отнимать. Есть которые любят строить, а есть которые любят разрушать. И теми и другими правит, один и тот же эгоистичный ген. Но почему одних он побуждать к созиданию, а других к разрушению? Одних к альтруизму, а других к самообогащению? Вопрос столетий. Сможем ли мы на него ответить, до того, как человечество канет в бездну?

Великий Дарвин не успел. А кто успеет?